Если так разобраться, то дело я имею с наступившей - уже полтора месяца как - весной. И это ещё совсем не заношенная весна. В будний лишь осторожно примерена, после бережно сложена, уложена в смиренном ожидании достойного её воскресенья. Переродившись в теле полном сил, ступит своей большой теплой ногой, раздавит чашки, блюдца, откуда я хлебаю и вязкий, и липкий кисель. Но не оставит весна не кормленную меня. С широких ладоней даст забрать неназванные плоды; плоды, взрощенные на задымленных площадях и проспектах, на чумазых дорогах, на моей здоровой голове. Плоды, сорванные ещё не спелыми и брошенные дозревать под чуть раздобревшим солнцем.
А я все думаю, солнце – то же, а весна другая. Новая. Она пришла и теперь останется здесь навсегда. Сначала несмелая, она призрачно напоминает предыдущую весну, что схоронила себя в моей памяти. Лишь потом станет ясно, что эта маска сестры совершенно нечестна: усыпляет зрячего, поет не талой водой, а трупными соками моих же воплощений. Сходства тех черт обманчивы: лицо новой весны найдется в портретах, что уже ждут быть написанными, что уже бывало являлись мне в невнятных фантазиях, но так и не были освещены сознанием. Осталось недолго, и станут узнанными образы, какие терзают своими навязчивыми появлениями то в спальне, то в чужих залах, то на бесстыдно раскрывшихся улицах. Возможно, они прояснят суть, за которую я сражаюсь с армиями жирных вандалов, теряя руки, ноги, волосы. Возможно, они, добрые, излечат меня.

Вот они: